Dragon Age
Before the Storm
18 +

Точка отсчета: начало Волноцвета 9:44 Века Дракона.
События развиваются после финала "Чужака".
Leliana
Рыжий админ широкого профиля.
× Hawke
Социальный герой. Сочувственно покивает вам в разговоре.
× Surana
Это же эльф! Чего вы хотите взять с эльфа?

Dragon Age: Before the storm

Объявление

26.10.2018 Зима близко, а у нас тепло — мы просто играем по "Драге". Конечно, на форуме ещё всем хватит работы — мы сейчас на самом старте, но приём анкет открыт. Добро пожаловать!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: Before the storm » Настоящее » 14 Волноцвета 9:44 ВД | Порочность без добродетели


14 Волноцвета 9:44 ВД | Порочность без добродетели

Сообщений 21 страница 40 из 102

1

ПОРОЧНОСТЬ БЕЗ ДОБРОДЕТЕЛИ
14-16 Волноцвета 9:44 ВД | Скайхолд, Морозные горы - Монтсиммар, Орлей
https://picua.org/images/2018/11/12/83000b247260b51bee9826c0e2e82645.png
Луи Леблон и Йен Лирандин

Инквизиции становится известно о том, что из эльфинажа Монтсиммара стали пропадать эльфы. Городская стража, как обычно, занимается делом спустя рукава, когда это касается остроухих. Подозревая возможную связь с деятельностью Ужасного Волка, Инквизиция отправляет своих агентов разобраться в ситуации.
Кровь-кишки обязательно, возможен вынос мозга и повышенные дозы элвенглори

Отредактировано Ian Lirandyn (2018-11-12 21:55:05)

0

21

Любой бард с самых ранних лет заучивает и как можно чётче соблюдает несколько простых правил, например, сохранять самообладание в любой ситуации, не ничем не выдавать своих чувств и избегать опрометчивых слов. По большей части у Луи не возникало с этим никаких проблем, а уж о его медоречивости и умении играть словами не болтал только ленивый, но сейчас привычное самообладание ему изменило. Какого, в самом деле, демона?! Он честно извинился, после своего розыгрыша держался безукоризненно вежливо, ни словом, ни делом не оскорблял своего напарника, так почему же тот ведёт себя не лучше, чем избалованный и спесивый дворянский сынок из каких-нибудь Срединных земель?! Всему есть пределы!
- Да какого демона?! - сорвался Луи, резко осадив коня. - Послушай ты себя, наконец! Что ты несёшь?! Понятия не имею, как ты меня на этот раз обозвал, но за что и зачем мне тебе мстить?! Да, ты уже несколько раз за этот разговор окунул меня мордой в дерьмо, но я глотал и не такое, так что уж как-нибудь бы да потерпел ради дела! Все мои демоновы советы были ради твоей же безопасности, - Луи криво и зло усмехнулся и, слегка наклонившись с седла, подался ближе к Йену. - Не хочешь слушать меня - не слушай, но норовистых эльфов в орлесианских городах режут, к свиней, и хорошо, если перед этим не творят с ними такое, что они начинают умолять, чтобы им перерезали глотку, - тяжело переведя дух, Луи отстранился, взял себя в руки, и на его губах снова появилась привычная полуулыбка, лукавая и немного насмешливая. - И, кстати, что за странные речи о "подстилке", мой лесной друг? - он смешливо сощурился. - Я имел в виду всего лишь слугу или кого-то вроде того и никогда бы не подумал, что долийцы так распущены, - разумеется, в этой реплике не было ни на грош дружелюбия, но Луи всё-таки ещё недостаточно совладал с собой, чтобы вернуться к своей обычной дипломатичности.

+1

22

  С тем, что он окунал своего спутника "мордой в дерьмо", Йен был решительно не согласен - он всего лишь держался с шемленом так, как тот того заслуживал! Обычная для долийцев гордость была раздута у Лирандина до настоящей спеси, на что не раз указывали ему даже члены родного клана. Нет, конечно, с ними он такого себе никогда не позволял - с представителями Народа (особенно если те не были плоскоухими) он всегда был дружелюбен и любезен, - но вот чужакам доставалось от него, казалось, за один факт их существования. Разумеется, сам Йен проблемой это не считал, даже если уже не раз попадал в неприятности благодаря своему тяжелому характеру. И извиняться, так же, как и признавать собственную неправоту, не любил и не умел.
- Ради моей безопасности ты предлагаешь мне вести себя, как плоскоухая шваль, которая боится поднять глаза на "господина"! - рявкнул в ответ Лирандин, тоже натягивая поводья и сверкая глазами на Луи, который оказался слишком близко. - И пусть только какой-нибудь шемлен попробует прикоснуться ко мне хоть пальцем - посмотрим, кто еще будет молить о смерти! Fenedhis lasa, кто я, по-твоему - наивный ребенок, который не может себя защитить?! - Йен еще долго мог разоряться и кричать на орлесианца, но на губах того снова появилась насмешливая улыбка, а хлесткие слова показались оплеухой и заставили Йена вспыхнуть и, к сожалению, залиться неуместным румянцем. - Что?! Я... Да ты... - возразить было нечего, и долийцу только и оставалось, что еще раз выругаться сквозь зубы: - Dirth'din, shemlen'alas! - после этого он надолго замкнулся в гордом молчании, полностью игнорируя существование напарника и глядя ровно перед собой, словно его шея вдруг окаменела и потеряла способность поворачиваться. И только когда гнев более или менее улегся в груди, Лирандин нехотя заговорил снова: - Почему бы мне не быть наемником? Эльфы бывают наемниками, и вряд ли им приходится прятаться за чужими спинами и отводить взгляд, - при этим словах верхняя губа долийца презрительно вздернулась - сама мысль о том, чтобы лебезить перед шемленами, наполняла его холодной яростью.
  В том, что среди плоскоухих есть наемники, Йен был уверен: несколько таких однажды пытались укрыться в его клане. Хранитель отказал им, рассудив, что они принесут клану одни лишь неприятности, и Йен был с ним полностью согласен. Одно дело, когда плоскоухие приходят, потому что хотят учиться, познавать правильный путь, совсем другое - когда просто используют своих собратьев, а сами в душе - не лучше любого шемлена.

+1

23

Вот сейчас было самое время успокоиться и прекратить эту внезапную и совершенно ненужную никому в такой поездке ссору, и Луи прекрасно это понимал. Только понимать - одно, а сделать совсем другое, особенно когда тот, с кем ты сцепился, не выказывает ни малейшего намерения со своей стороны пойти на мировую.
- Ради твоей безопасности я предлагаю тебе использовать по назначению твой ум, если если, конечно, между твоими острыми ушами есть хоть что-то, кроме пустоты, по которой всласть гуляет ветер, входя в одно ухо и вылетая в другое! - на одном дыхании рявкнул Луи, зло сверкая глазами. - Может быть, ты и в состоянии справиться с одним или даже несколькими противниками, но, поверь мне, с толпой разъярённых горожан не справится никто! Нас обоих либо разорвут на месте, либо вздёрнут на первом же дереве повыше, пойми ты это! - Луи тяжело перевёл дух, готовясь выдать ещё одну порцию столь же яростных увещеваний, но тут увидел, каким Йен залился румянцем, споткнулся на полуслове и не удержался от ухмылки. - Это ты сейчас снова приложил меня ласковым словом? - он насмешливо сощурился. - Или... или это признание долийской распущенности? Тогда тебе придётся перевести, я ни слова не понял.
  Наверное, Луи мог бы ещё долго дразнить долийца - это иногда здорово успокаивало его, даже когда накатывали настоящие вспышки ярости - но Йен предпочёл умолкнуть, и глумливое настроение постепенно сошло на нет, а следом за ним погасла и злость. Осталось только глухое раздражение и желание поскорее снова вернуться мыслями к делу. То, о чём Йен заговорил, к счастью, более чем поспособствовало этому.
  Услышав про наёмников, Луи обернулся к своему спутнику и снова обвёл его придирчивым, оценивающим взглядом.
- Не получится, - после некоторого молчания он с сожалением покачал головой. - Наёмники держатся совсем иначе, ты сильно от них отличаешься. К тому же ты не знаешь городов и городских обычаев, это тоже может выдать и привлечь внимание, - Луи смолк на некоторое время, напряжённо размышляя, потом снова посмотрел на Йена. - Есть другое предложение. Мы могли бы выдать себя за дуэт музыкантов, например, я играю, а ты поёшь экзотические эльфийские песни, пришли издалека. Это объяснит и оленя, и твой необычный вид, а держаться можно гораздо свободнее, чем слуга. Правда, злобно зыркать на людей, смотреть на них свысока, дерзить или демонстрировать оружие всё равно будет нельзя, - Луи усмехнулся, но сразу посерьёзнел. - Хотя это при любых раскладах нельзя. Ну, что скажешь? - лучше бы этому дикому долийцу было согласиться, таких разборчивых и бешеных напарников у него, кажется, ещё никогда не было, даже когда по стечению обстоятельств пришлось работать вместе с младшим сыном одного маркиза.

+1

24

  Может, ветер между острыми ушами Йена и не гулял, зато он хорошо умел создавать между ними блаженную пустоту, глухую ко всем звукам извне. Так он "не услышал" слова Луи о распущенности, потому что знал - стоит только обратить на них внимание, хоть как-то отреагировать, и вернется предательский румянец, который куда красноречивее слов. Спорить же о том, справится или не справится долийский маг с разъяренной толпой грязных шемленов, было и вовсе ниже достоинства этого самого мага - уверенность в своих силах могла посоперничать в нем разве что со все той же спесью.
  Так что снова заговорить Лирандин соизволил, только когда разговор вернулся в более конструктивное русло. Хотя самый первый его комментарий едва ли можно было счесть толковым предложением или аргументированным возражением.
- Можно подумать, что на прислугу я похож больше! - парировал долиец, все еще возмущенный и оскорбленный до глубины души тем, что ему предлагали - даже понарошку! - прислуживать шемлену.
  Даже служба в Инквизиции некоторым образом топталась по гордости Йена, но он понимал, что это важно и необходимо. Необходимости изображать плоскоухого лакея он не видел и готов был спорить с этим до хрипоты. К счастью, не понадобилось: Луи высказал новое предложение, и хотя долийца оно все так же не порадовало, он вынужден был признать, что оно куда толковее предыдущих.
- Ладно, - нехотя согласился он, едва удержавшись от того, чтобы сплюнуть на чистый снег. - Хотя мне и претит мысль развлекать шемленов эльфийскими песнями... Но будем надеяться, этого и не понадобится. Съедим что-нибудь, переведем дух и отправимся в эльфинаж, так? - эти слова Йен дополнил тяжким вздохом. - Лучше бы меня отправили одного...

  Увы, никто не предупредил Лирандина, что планы зачастую остаются только планами, и все обычно идет не так, как задумано. Начать хотя бы с того, что в Монтсиммар разведчики прибыли ранним утром, а наведываться в эльфинаж раньше вечера не было никакого смысла. Так что на постоялом дворе или где-то в городе предстояло провести куда больше времени, чем предполагалось.
  Разговаривать с шемленами, снимать комнаты, договариваться о местах в стойлах - все это Йен предоставлял делать Луи. Не столько потому, что не хотел снисходить до этого, сколько потому, что понимал, как близко от этого до провала его нехитрой легенды. Странствующие музыканты не рычат на шемленов, не покрывают их эльфийскими проклятьями и не советуют держать свои дурацкие шуточки при себе. Так что долийцу оставалось прикидываться слепо-глухо-немым, пока в ладонь ему не лег тронутый ржавчиной ключ, а на столе перед ним не появилась миска бурого варева, которое здесь выдавали за овощное рагу.
- Не хотелось бы задерживаться здесь дольше необходимого, - негромко произнес Йен, трогая неаппетитную массу ложкой.
  Острое ухо то и дело подергивалось, реагируя на шум и гомон, которые доносились, казалось, со всех сторон сразу. По утреннему времени посетителей было немного, но зато те, кто был, не брезговали заливаться элем и дешевым вином в столь ранний час. От этих столов то и дело долетал грубый хохот, обрывки фраз, произнесенных с уродливым акцентом, а то и вовсе на языке, незнакомом эльфу, и он чувствовал себя, как на иголках. Какое там "расслабиться и перевести дух" - он был так напряжен, как будто готовился отражать атаку в любой момент.
- Тоскливо у тебя тут, Жак, хоть волком вой! - громогласно произнес один из шемленов - красномордый толстяк с шеей такой толщины, что она, пожалуй, превышала даже обхват бедра Йена. Обращался он к хозяину постоялого двора, судя по тому, что тот торопливо засеменил к его столу. - Хоть бы брынчателей каких завел, что ли, а то ведь все сбегут в "Кривую стрелу" - до нее тут всего два квартала, клянусь потными яйцами Создателя!
- Так ведь есть, есть у меня музыканты! - торопливо заверил шумного посетителя хозяин и оказался уже рядом со столом Йена и Луи. - Ежели сыграете - за комнаты платы не возьму, - вполголоса произнес он, со значением глядя на шемлена - явно признал его за главного.
  Лирандин тоже смотрел на него, выразительно округлив глаза и быстро мотая головой из стороны в сторону. Пусть скажет, что струны порвались, или что голос пропал, или еще что угодно - только не пришлось бы петь для этого пьяного шемленского скота!

0

25

Луи даже не стал сдерживать вздох облегчения, когда норовистый долиец согласился-таки с его предложением, только слегка улыбнулся и коротко кивнул.
- Съедим, переведём и отправимся, - подвёл он итоги, а потом не удержался и вздохнул в тон своему спутнику: - И меня...

  В Монтсиммар они въехали сразу после рассвета и, едва добравшись до постоялого двора, Луи сразу оказался очень занят: разговоры с хозяином, обсуждение платы, выбор комнаты почище, необходимость устроить на конюшне оленя и лошадь - всё это по понятным причинам легло на его плечи. Луи, впрочем, не возражал: так гораздо спокойнее, чем оставить заниматься каким-нибудь делом заносчивого долийца, а потом бежать на звуки боя.
  Комната им досталась так себе, но можно было порадоваться уже тому, что Луи там не встретился ни один клоп, а кровать оказалась достаточно широкой. Еда выглядела не слишком аппетитно, но тухлятиной не воняла и, пожалуй, уже это немного приближало её к орлесианским деликатесам. Впрочем, не настолько, чтобы Луи захотелось добавки.
- Не беспокойся, не задержимся, - так же негромко отозвался Луи, отправляя в рот ложку бурого варева. - Сейчас поедим, а потом пройдёмся по городу, послушаем, что люди говорят. А к вечеру самое время в эльфинаж.
  Нельзя сказать, что он чувствовал себя здесь легко и расслабленно - наблюдать за всем и всеми и даже спиной чувствовать, что творится вокруг, было естественным бардовским инстинктом - но всё-таки орлесианские квартиры давно стали для него привычным, даже уютным местом и, в общем-то, можно было сказать, что сейчас он отдыхал. Ровно до того момента, как красномордый толстяк возжелал "брынчателей", а хозяин решил его уважить, сделав им щедрое предложение.
  Несколько секунд Луи соображал, поглядывая то на красномордого, то на трактирщика, то в расширенные круглые глаза Йена. Отказываться нельзя: этот толстяк так и пахнет проблемами, а им совсем не нужен шум. Соглашаться тоже вряд ли стоит: даже если Йен способен петь так, что у слушателей не завянут уши, совсем не факт, что у него от шока и неожиданности не откажет голос.
  "Вот демонов ублюдок!" - Луи лучезарно улыбнулся толстяку, потом одарил такой же улыбкой трактирщика, и тут решение пришло само собой.
- А давай я сыграю один, хозяин? - он снова улыбнулся трактирщику, как можно обаятельнее. - Приятель не в голосе, простудился, а я зато знаю "Трёх принцесс", "Шаловливую сестричку" и "Касаясь бархата языком". Могу спеть всё подряд, а плату снизишь вполовину. Что скажешь? - Луи не сводил лукаво поблёскивающего взгляда с трактирщика, а краем глаза наблюдал за Йеном и за тем, как тот будет себя вести.

+1

26

  Откровенно говоря, Йен ожидал, что орлесианец с радостью согласится на предложение трактирщика и полностью проигнорирует все немые знаки долийца - не столько для того, чтобы поддержать легенду менестрелей, сколько для того, чтобы позлить своего спесивого спутника. Так что то, что Луи все-таки принялся торговаться, здорово его удивило. Впрочем, принимать это на свой счет эльф не спешил - конечно же, шемлен просто не хочет нарываться на неприятности и, по сути, прячет его у себя за спиной, как и было сказано в его же советах.
- Играй, что хочешь, друг, лишь бы они утихомирились, - покладисто согласился трактирщик, и у Йена отлегло было от сердца, но ненадолго - голос снова подал красномордый:
- Ни хрена! Ножеухий пущай поет! У них голоса всегда слаще, - свои слова он подтвердил громкой отрыжкой, от которой по залу так и пронеслась волна аромата переработанного эля. - Вот, держи-ка, кролик! - толстяк щелком отправил в полет серебряную монету, и та приземлилась аккурат на стол перед Лирандином. - И пусть не говорят потом, что Гастон Моро не щедрый!
  Собутыльники шемлена отозвались на это заявление преувеличенно восторженным криком - похоже, Моро поил их за свой счет. А Йен все смотрел на монету, которая до сих пор крутилась, подставляя его взгляду то вставшего на задние лапы льва, то профиль некрасивой женщины в маске. От ярости у него до боли сжались челюсти, и он почти чувствовал, как в карих глазах зарождаются пурпурные искры - предвестники магии, которую он готов был обрушить на шумного шемлена.
  Как ни смешно, остановила Йена одна мысль: если он сейчас сорвется, Луи потом будет злорадствовать. Еще бы, ведь он окажется кругом прав! Дикого долийца нельзя пускать в город и допускать к серьезному заданию - он все сорвет своей глупостью и несдержанностью.
- Хорошо, - отрывисто произнес Лирандин, расстегивая пряжку плаща и сбрасывая его на спинку стула. Кольчужные вставки его доспеха, наверное, мало подходили менестрелю, но ведь он должен выглядеть экзотично, разве нет? - Я спою, - глухо добавил он, поднялся на ноги и отошел к очагу, поворачиваясь спиной ко всему залу - смотреть при этом на всех этих шемленов было выше его сил.
- Melava inan enansal, - запел он высоким чистым голосом, глядя только на огонь.
- Ir su araval tu elvaral
U na emma abelas.
In elgar sa vir mana
In tu setheneran din emma na...

+1

27

Трактирщик, похоже, был не из особо привередливых и не из спесивых, и Луи даже снова ему улыбнулся, в этот раз почти искренне. Он уже потянулся за лютней, которая лежала рядом под плащом вместе с рапирой и мизерикордом, когда щедрый Гастон Моро, чтоб его демоны в Бездне драли, подал голос. Луи обернулся, старательно удерживая на лице привычную любезную улыбку, и с огромным трудом сохранил её, когда один за другим последовали три наверняка смертельных выстрела - монета, полетевшая на стол перед Йеном, "ножеухий" и "кролик".
  Сомневаться в том, какая кровавая бойня сейчас последует за этим заказом любителя сладких голосов, не приходилось. Обведя быстрым взглядом компанию Гастона, остальных немногочисленных посетителей и трактирщика, Луи счёл, что шансы выйти отсюда живыми у них двоих есть - хотя без ранений явно не обойдётся - если, конечно, долиец что-нибудь умеет. Но ведь должен же уметь, как бы его иначе послали на задание?!
  Уповая на лучшее и ни на секунду не переставая улыбаться, Луи принялся осторожно нащупывать стилет в рукаве, незаметно придвинул к себе рапиру - и тут замер, что твоя статуя: Йен согласился. Луи стремительно обернулся к своему напарнику, не до конца веря собственным ушам, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как он поднимается на ноги. Как сбрасывает плащ и отсветы огня в очаге играют на кольчужных вставках его странного, необычного доспеха. Как те же отсветы поблёскивают на длинных, показавшимися вдруг удивительно светлыми волосах. Какой тонкой и лёгкой выглядит на фоне огня его фигура. Красиво, так необычайно красиво, что мягкий и действительно не по-человечески мелодичный и чистый голос самым что ни на есть естественным образом вплёлся в этот образ.
  Луи не понимал, не мог понять эльфийских слов, но несмотря на это они почему-то болезненно и глубоко задевали сердце и заставляли отзываться на песню всем существом. Так немой не может отвечать родному голосу, но тянется к нему всему существом, будто и без единого звука может докричаться.
  Стоило огромного труда вспомнить, что поют сейчас не ему, и надо бы тоже поработать, если они хотят изобразить дуэт достоверно. И только напомнив себе об этом, Луи тряхнул головой, выудил-таки лютню из-под плаща и принялся на ходу на слух подбирать мелодию, так, чтобы подыграть Йену, будто давно и хорошо знает эту песню.

+1

28

  Наверное, еще никогда и нигде песнь "Suledin" не исполнялась перед шемленами. Йен пел о Долах, о потерянном доме, о бесприютных странниках, в сердцах которых навеки поселилась тоска, и в то же время - о надежде. О той невозможной, непонятной для людей надежде, которая помогала долийцам держать головы высоко и продолжать свой путь. Путь терпения, Vir Suledin, который однажды приведет их домой, и бесконечная печаль сменится неугасимой радостью.

- Lath sulevin,
Lath araval ena,
Arla ven tu vir mahvir.
Melana 'nehn
Enasal ir sa lethalin.

  Каждая строка наполняла сердце Йена той смесью тоски и гордости, что так хорошо знакома каждому долийцу: они потеряли столь многое, но все же выстояли; они хранят знания, веря, что однажды былое вернется, и тогда Elvhen станут прежними. Правда, которую Алларос открыл ему о прошлом их Народа, едва не пошатнула в Лирандине эту веру, но он все же нашел опоры, которые помогли ему устоять.
  Все, что они узнали - об Арлатане, о Творцах, о том, как жили в те далекие времена эльфы, - могло оказаться ложью, которую предоставил им Ужасный Волк, лучший и коварнейший из лжецов. А кроме того - всегда оставались Долы. Эту святыню никому не было под силу осквернить: в Долах не было рабства, не было эванурисов, которые поставили себя выше остальных, не было предательства и ударов в спину. Долы для Йена были чем-то куда большим, чем легенды прошлого - они были мечтой, которой однажды, возможно, суждено было стать реальностью.
  Все это Йен видел и чувствовал, пока пел, и о том, что он не один, вспомнил лишь когда к его голосу прибавилось нежное пение струн. На удивление эти звуки не разрушили для него волшебство эльфийской песни, а дополнили ее, и он продолжал, прикрыв глаза и видя под смеженными веками Долы - какими они были и какими, конечно же, еще обязательно будут.
  Закончив петь, долиец еще несколько мгновений постоял у огня, зябко обхватив себя за плечи - только теперь он заметил, что в зале установилась удивительная для этого места тишина. Конечно, шемлены не могли понять, о чем он поет, но, видимо, даже они уловили то особое настроение, которое нельзя было нарушать смехом или чавканьем.
  Но, увы, волшебство закончилось, и когда Йен, не произнеся ни слова и не посмотрев ни на кого, направился обратно к их столу, в спину ему полетело:
- А теперь пущай спляшет! - физиономия толстяка покраснела еще больше, а похожие на окорока руки мяли колени, точно ему не терпелось найти для них другое занятие.
- Нет, - негромко, но твердо ответил Лирандин, опускаясь на стул и с ненавистью глядя на монету, которая по-прежнему лежала перед ним.
- Не ломайся, ножеухий! - стул с грохотом отодвинулся, и красномордый поднялся, в развалку подходя ближе. - Ты ж наверняка умеешь ногами дрыгать - ну знаешь, так, по-особенному, как у вас принято! - жирная лапища легла на плечо Йена, заставив его брезгливо поджать губы. - Серебром плачу! А ежели потом поднимешься со мной наверх, так получишь целый золо...
  Договорить толстяк так и не сумел: долиец, терпение которого все же истощилось, молниеносно подхватился на ноги, сжимая в ладони серебряную монету, и с шипением подался ближе к шемлену, с ненавистью глядя на него снизу вверх. Он вскинул руку, накрывая ею лицо толстяка, и на какие-то мгновения его пальцы вместо ногтей украсили острые кошачьи когти, впившиеся в глаза шемлена. Все произошло слишком быстро, чтобы кто-то успел их заметить и понять, как это произошло - тем более, что Моро уже истошно орал от боли, а из его опустевших глазниц текла вместе с кровью желто-бурая жижа, бывшая еще недавно его глазами.
- Вот твое серебро, шемлен, - сквозь зубы процедил Йен, нагревая в ладони монету до такой степени, что она даже покраснела. И этот раскаленный кусок металла он с силой втолкнул в рот толстяка, не обращая внимания на то, что попутно выбил ему несколько зубов. - Ma halam sahlin, shemlen'alas! Ir tel'abelas! - звериное рычание, которым Лирандин выдохнул первое проклятье, сменилось таким злым смехом, который больше подошел бы демону, чем мелкому хрупкому эльфу.

+2

29

Мягко текла песня, переливчато, чуть звеняще, как чистая и не слишком быстрая речка где-нибудь в Срединных землях, в которые Луи вот уже шестнадцать лет возвращается, как гость, и так теперь будет всегда. В тон песне откликались струны, и её звучание становилось ещё мягче, ещё печальнее, ещё пронзительнее. Музыка смолкла одновременно с голосом Йена, а сам музыкант медлил, всё не выходил из той приятной, немного печальной задумчивости, которая овладела им, и всё смотрел невидящим взглядом на тонкую эльфийскую фигуру на фоне огня.
  Нарушено это тихое настроение было самым грубым образом, когда "щедрый Гастон Моро", очевидно, тоже проникнутый волшебством эльфийского голоса возжелал новых развлечений и сообщил об этом в таких выражениях, что у Луи чуть волосы на голове не зашевелились. Он мог советовать долийцу, мог попытаться его сдержать, мог даже попробовать загладить некоторые опасные ситуации, но вот эта конкретная к таким явно не принадлежала. Луи прекрасно понимал, что Йен ничего подобного "шемлену" не спустит, не собирался его ни о чём подобном просить, но подумал, что есть шанс уболтать всех участников сцены и по-быстрому убраться отсюда без жертв. Не успел. Ни демона не успел сделать.
  Невысокому хрупкому долийцу удалось удивить бывалого барда. И не столько даже тем, как быстро и ловко он выдавил невезучему Моро глаза или выбил зубы - кто его знает, чему учат долийцев в их лесах - сколько звериным рычанием, сменившимся совершенно безумным, злым смехом.
  "А ты с сюрпризами, лесной малыш."
  Луи усмехнулся себе под нос. Дело оборачивалось чем дальше, тем хуже, но вместе с этим его всё больше охватывал опасный, жестокий азарт, как бывало всякий раз, когда можно было перейти от "тихой работы" к настоящему бою, а сейчас бой явно маячил впереди.
- Шваль ножеухая! - вскрикнул трактирщик, внезапно продемонстрировав весьма недурной фальцет и отступая в угол потемнее.
- Да я тебе, кролик, кишки выпущу! - загромыхал белобрысый здоровяк, минуту назад пивший с Моро. - А ну-ка, ребята, приласкаем певуна! - он угрожающе двинулся к столу Йена и Луи. Ещё пара человек потянулась следом за ним, тем не менее, опасливо поглядывая на "ножеухого". Крик Моро давно перешёл сначала в вой, потом в жалобный скулёж и теперь противно резал слух.
- Следи, чтобы сзади не зашли, - отрывисто бросил Луи Йену, закинул за спину лютню и подхватил со скамьи разом рапиру и мизерикоро, а потом одним прыжком оказался на столе. - Добрые люди! - на его губах заиграла прежняя улыбка. - Давайте не будем ссориться. Вы сами видели: брат Гастон хотел обидеть честных менестрелей, это нехорошо. Так пусть только это и испортит сегодняшнее утро, я не стану обнажать оружие, вы забудете, что мы тут были, и все будут счастливы. И трактир останется цел, - ещё одна ослепительная улыбка досталась трактирщику.

+2

30

  Нельзя сказать, что Йен забыл о наставлениях своего напарника или о личине менестреля, которую должен был поддерживать. Творцы будут ему свидетелями, он старался! Но одно дело стерпеть "ножеухого" и "кролика", которыми хоть раз в жизни не приласкал эльфа разве что очень ленивый или немой шемлен. Совсем другое - послушно проглотить то, что его приняли за остроухую шлюху, которая с радостью подстелится под шемлена за золото. Такие оскорбления смывают кровью - и никак иначе.
  И уж точно ложью было бы сказать, что долиец не получил удовольствие, пролив кровь наглого Гастона Моро. Хранитель не раз повторял, что ярость и жестокость - очень опасные качества для мага, которые могут сделать его уязвимым для демонов, но обуздывать свои чувства Йену удавалось не всегда. И сейчас он жалел, что не может принять облик зверя и перегрызть глотку отвратительному шемлену - до того сильный гнев им овладел.
  Конечно, у его действий должны были быть последствия - Йен понимал это даже в тот момент, когда с наслаждением вталкивал раскаленную монету в разговорчивый рот Моро. И если трактирщик был просто перепуган и переполнен желанием спасти свою шкуру и свое заведение, то дружки завывающего от боли красномордого толстяка порывались отомстить и "выпустить кишки кролику".
  Что на самом деле оказалось удивительным, так это реакция Луи - тот как будто и вовсе не испытывал досады и с ходу ввязался в свару. Йен только моргнул растерянно, наблюдая за тем, как орлесианец подхватил свои странные тонкие клинки (они были даже тоньше, чем dar'misaan и dar'misu, долиец никогда прежде таких не видел) и в мгновение ока оказался на столе. Рассуждать и спрашивать, впрочем, было некогда, и Лирандин только кивнул в ответ, отступая на шаг, чтобы держать в поле зрения всех, кто был в зале.
- Честные менестрели?! - рявкнул в ответ белобрысый здоровяк, продолжая приближаться. - Как бы не так! Да твой ножеухий приятель искалечил Гастона Моро, уважаемого торговца! Думаешь, мы спустим это вам с рук!
- Подвесим певуна за яйца!
- Брюхо ему вспори!
- Скормим его уши свиньям!
  Белобрысый только осклабился, услышав эти летящие со всех сторон предложения, одно соблазнительнее другого:
- Хочешь уйти отсюда на своих двоих, балабол - оставь нам кролика и проваливай, пока "добрые люди" не решили и тебя рядом подвесить.
  Йен тем временем внимательно осмотрел шемленов, собравшихся в зале. Восемь человек, оружие он заметил только у двоих, сидевших в дальнем углу - похоже, наемники. Они с интересом наблюдали за происходящим, но вмешиваться не спешили - еще бы, такие люди обнажают оружие только за деньги. Эта мысль, похоже, пришла в голову и трактирщику, потому что он, подхватив кошель, рысцой потрусил в их сторону и стал что-то быстро втолковывать.
- Уходи, - отрывисто бросил Йен, не глядя на Луи, и чуть повел плечами, чувствуя, как бурлит в нем магия в преддверии трансформации. - Я справлюсь сам.

+2

31

Не прошло. Не прошёл фокус, побери его демон. Забулдыги явно либо слишком пьяны, либо уверены, что всем скопом с парой "певунов" запросто справятся, даже если одного из "певунов" какие-то зубочистки в руках.
  Луи был не вполне уверен, что сможет легко уложить шестерых даже безоружных горожан - а присутствие двоих с оружием, которые пока не вмешивались в свару, но вполне могли изменить своё решение при виде денег - однако уйти целым и невредимым мог бы с большой вероятностью. Йен, как оказалось, тоже был не промах, так что, наверное, тоже уцелел бы, хотя его непредсказуемость во многом заставляла сомневаться. Итак, они унесут ноги. И останется кровавая баня. Слух о которой разойдётся по всему Монтсиммару и совсем не факт, что не спугнёт тех, кем они так интересуются в эльфинаже или не привлечёт внимание городской стражи.
  "Чтоб вам в Бездну провалиться!"
  Луи ещё раз обвёл цепким взглядом полупустой обеденный зал, искоса посмотрел на Йена, который повёл плечами так, как будто готовился к рукопашной, усмехнулся и коротко бросил:
- Нет, - а потом посмотрел в лицо белобрысому, который явно занял место вожака. - Яйца, брюхо, свиньи - это, конечно, всё очень мило, mes amis, но прежде, чем вы начнёте, я, пожалуй, буду милосерден и предупрежу вас об ошибке, - теперь Луи говорил вкрадчиво, и в его улыбке появилось что-то змеиное. - Вы рискуете всерьёз огорчить её святейшество Верховную Жрицу, которая даже в пору мирской жизни не любила покушений на своих подчинённых и верных слуг, и нисколько не изменилась, приняв сан, - последние слова были сказаны громче, чтобы услышали и наёмники тоже. - Может быть, мы всё-таки поймём друг друга? - как бы ни рассчитывал Луи на понимание, рапиру он держал так, чтобы избавиться от ножен мгновенно.
  Да это было смело, до наглости смело. Но разве не Миротворческим корпусом при Верховной Жрице стала теперь Инквизиция? Разве не в Инквизиции они служат? И разве не хорошо подвешенный язык главный спаситель барда?

+2

32

  С каждой минутой Йеном все больше овладевал азарт и какое-то хищное веселье - он дошел в них уже до той точки, когда не хотел, чтобы все разрешилось миром, чтобы им просто позволили уйти. Крови скулящего на полу Моро было уже недостаточно для того, чтобы утихомирить его ненависть к шемленам, и он ждал грядущего боя с предвкушением. И от души надеялся, что Луи примет его щедрое предложение и уйдет, оставив шемленов на растерзание... например, волку. Все-таки для красного льва в тесном зале, заставленном столами и стульями, места было недостаточно.
  Но орлесианец не только решил остаться, но и продолжал говорить, будто и впрямь все еще надеялся достучаться до посетителей трактира, которые, похоже, жаждали драки не меньше, чем долиец. Йен был уверен, что этого не произойдет, но упоминание Верховной Жрицы как будто заставило шемленов призадуматься.
- Да, конечно, заливай больше! - фыркнул белобрысый заводила, закатывая рукава и обнажая самые волосатые лапищи, который Лирандин когда-либо видел в своей жизни. - Эта шваль остроухая с расписной мордой, что ли, служит Ее Святейшеству?
- Ну, не знаю, Рауль... - неуверенно протянул из-за его спины тощий шемлен с пегой бороденкой. - Инквизитор-то у нас тоже того... - он почтительно понизил голос, - ... остроухий!
  Верховная Жрица Виктория всего год, как приняла сан, но уже успела зарекомендовать себя, как жесткий и решительный политик. Не говоря уже о том, что в отличие от многих ее предшественниц, ее хорошо знали в Орлее и до принятия сана. Шутка ли - героиня Орлея, Искательница, Правая рука Джустинии! А ну как правда?..
  Наемники по-прежнему с интересом наблюдали за происходящим, держа мечи поближе к себе, но вислоусый трактирщик еще не успел передать им золото и теперь поспешил воспользоваться возникшей заминкой.
- Господа, господа, все это явное недоразумение! - широко раскинув руки, словно хотел их обнять, он поспешил к жаждавшим драки шемленам во главе с белобрысым. - Давайте-ка я вам поставлю еще выпить - за счет заведения, разумеется! - и пошлю Пьера за целителем для уважаемого мессера Моро! А менестрели, кем бы они ни были, - тут он обратил красноречивый взгляд к Луи и Йену, - сейчас уйдут, пока не пролилось еще больше крови. Никому из нас ведь не нужны неприятности, верно?
  Еще с минуту в зале царила напряженная тишина, которую прорезал лишь скулеж лежащего на полу Гастона Моро, а затем белобрысый Рауль неохотно кивнул.
- Ладно. У Ее Святейшества нет более преданных слуг, чем жители Монтсиммара. Так что убирайтесь по добру, по здорову, но лучше больше не попадайтесь нам на глаза!
  Он вернулся за свой стол, его примеру последовали и его приятели, а трактирщик тем временем развел бурную деятельность. Эльфенка-полотера он послал за лекарем, подавальщице велел принести лучшего вина несостоявшимся драчунам и даже нашел время, чтобы остановиться рядом с Луи и Йеном и прошипеть им вполголоса:
- Не знаю, те ли вы, за кого себя выдаете, но лучше проваливайте прямо сейчас! И задаток за комнату я вам не верну, - мстительно добавил он и убежал дальше отдавать распоряжения.
  Йен, чувствуя одновременно разочарование и облегчение - к нему понемногу возвращался здравый смысл, - подхватил свой плащ и направился к выходу. Когда затхлый зал постоялого двора остался позади, и на них обоих обрушились звуки и запахи утреннего Монтсиммара, он шумно вздохнул.
- Ну давай, говори, что хотел, - в том, что Луи есть что сказать по поводу его поведения, Лирандин не сомневался.

+2

33

Сколько бы улыбок ни расточал Луи, внутри он сейчас был напряжён, как до предела натянутая струна. Больше козырей у него не осталось, и если не сыграет тот, который он выложил сейчас, драки не миновать, и, скорее всего, без крови, смерти, а потом и огласки не обойтись. А если сейчас вмешается Йен, вообще трудно предугадать, чем всё это дерьмо обернётся.
  Луи напружинился всем телом, когда белобрысый закатал рукава, но стоило только прозвучать неуверенности в голосе его бородатого приятеля, как стало ясно: можно перевести дух, это переломный момент и, если ничего не помешает, дальше они отступят. Трактирщик, судя по всему, тоже уловил удобный момент, чтобы разрешить дело без лишних потерь, и очень вовремя вступил в игру.
- Никому не нужны, почтенный хозяин, - дипломатично подхватил Луи и тут же снова посмотрел на своих несостоявшихся противников. - Её святейшество никогда не сомневалась в верности Монтсиммара и вскоре вновь услышит о ней, - спрыгнув со стола, Луи отвесил забулдыгам лёгкий поклон, одновременно с этим подхватил со скамьи свой плащ и осторожно двинулся к выходу. - Идём, друг, - это относилось к Йену, когда он поравнялся с ним. - Демон с ним с задатком. Нас здесь не было, хозяин, - это Луи процедил сквозь зубы, бросив на трактирщика быстрый предостерегающий взгляд.
  Такими выходами из досадных передряг разумные люди пользуются быстро, так что Луи выскользнул из зала быстрее, чем кто-нибудь успел чихнуть, и только снаружи позволил себе перевести дух. Светило солнце, тянуло лёгким ветром, Монтсиммар шумел, всё больше просыпаясь. Луи ещё раз глубоко вздохнул, перебросил плащ через руку и принялся прилаживать к поясу ножны рапиры и кинжала.
- Что я хотел сказать? - слова Йена заставили его вскинуть недоумённый взгляд. - О чём? Кстати, ты молодец, я не думал, что у тебя есть такие сюрпризы. Лучше, конечно, обходиться словами, пока совсем не припрёт, но это в любом случае было эффектное зрелище. Пожалуй, стоило того серебряка, что мы там потеряли, - Луи ухмыльнулся, разглаживая тиснёный пояс из мягкой кожи, и двинулся за угол постоялого двора. - Пойдём, заберём лошадей из конюшни, даст Создатель, никто не сунется поперёк дороги. Кстати, - он на ходу обернулся к Йену через плечо, - что я там должен был тебе сказать?

+2

34

  Йен и сам не смог бы сказать, что удивило его больше: то, что орлесианец и не подумал отчитывать его за выходку в трактире, или то, что его похвала неожиданно пришлась ему по душе. На языке так и вертелось совершенно мальчишеское: "Это что, я еще и не так могу!", но Лирандин напустил на себя важный вид и с деланным безразличием передернул плечами.
- Бывают ситуации, когда словами не обойтись, - совсем уж расщедрившись, он признался: - Но язык у тебя и впрямь хорошо подвешен, я не думал, что их можно будет угомонить. Не то, чтобы я не смог с ними справиться, если бы дело дошло до драки, - небрежно добавил долиец, вслед за своим спутником направляясь к стойлам, - но нам ведь не нужно привлекать к себе лишнее внимание, верно? - прилаживая седло на спину оленя, который меланхолично жевал какую-то траву, Йен все-таки не выдержал. - Что, и это все, что ли? Не собираешься выговаривать мне, распекать и злорадствовать? Никаких "я же говорил" или "ты не умеешь себя вести, дикарь остроухий"? - вслед за этими словами Лирандин невольно усмехнулся - больно забавно они звучали из его собственных уст, - и снова передернул плечами. - В любом случае, я так понимаю, нам нужно найти другую конюшню... подальше отсюда. И как-то убить время до наступления темноты. Есть предложения?
  Насчет того, чтобы снять комнату в другом трактире или постоялом дворе, он не стал заикаться. Во-первых, не мог гарантировать, что там не случится чего-то вроде того, что только произошло в "Львином когте", во-вторых, после этой стычки желание поспать словно ветром сдуло.
  Будь Йен один, он занялся бы исследованием города - несмотря на все его пренебрежительное отношение к шемленам и их жизни, ему было любопытно посмотреть на нее вблизи, - и делал бы это преимущественно с высоты птичьего полета. Так же приходилось перекладывать принятие решения на Луи, который явно ориентировался здесь лучше и знал, чем можно заняться... Желательно подальше от вот таких вот Гастонов и Раулей, если только они не хотят оставить после себя кровавый след по всему Монтсиммару.

+1

35

Собственный опыт подсказывал Луи, что словами можно обойтись почти всегда, это приходит с опытом, но, с другой стороны, именно в этом "почти" иногда вся соль, и предел есть у всех, порой даже у тех, у кого его быть не должно, что уж говорить о молодом долийце, который вряд ли успел хлебнуть орлесианских "радостей".
- Бывает и такое, - покладисто согласился Луи. - Не думай, каждому своё, и я уж точно не считал, что ты должен пойти с этим ублюдком. Но спасибо тебе, что сдержался и не оставил после себя гору трупов, - он улыбнулся так, как будто ни на грош не сомневался, что Йен был вполне в силах это сделать, и принялся проверять подпругу своей лошади, а потом снизу вверх взглянул на своего напарника с весёлым удивлением. - А за что мне тебя распекать? За то, что пьяные жирные торговцы не в твоём вкусе? - Луи коротко рассмеялся. - Прости, не могу возмущаться тем, с чем согласен. И мне всегда казалось, что на дикаря больше похож тот, кто лапает, чем тот, кто на это отвечает. А уж как отвечает... - Луи пожал плечами, погладил по шее своего коня и, взяв его под уздцы, двинулся к выходу из конюшни и уже на самом пороге лукаво усмехнулся и встретился с Йеном взглядом: - Ну что тут скажешь, у тебя такая страстная натура. Как по мне, так это даже хорошо, меня всегда такое будоражило, - и он скользнул по фигуре Йена пристальным, нарочито цепким взглядом. Разумеется, он не собирался соблазнять своего напарника по заданию, но это когда городскую вылазку портил хороший флирт, да и почему бы немного не подразнить того, кто так серьёзно относится чуть ли не ко всему жизни?
  Снова оказавшись на улице и не торопясь пока садиться в седло, Луи задумчиво огляделся по сторонам. Искать другой трактир казалось не самой хорошей идеей - где найдёшь такой, в котором не будет ни одного "Гастона"? - где-то болтаться до вечера, а потом тащиться с лошадью и оленем в эльфинаж тоже было бы и утомительно, и неудобно. Пришедшая в голову спасительная мысль настолько лежала на поверхности, что Луи сам себе удивился: и как это он не вспомнил об этом сразу?
- Слушай, есть идея. У меня есть в Монтсиммаре один знакомый, он мне должен и, в общем-то, пока долги отдавал. Мы с Антуаном, конечно, не виделись несколько лет, но есть шанс, что ничего не изменилось. Останавливаться я бы там не стал, но оставить в его конюшне лошадей вполне можно. А потом наведаемся на рынок: люди всегда там много чего болтают, послушаем, может услышим что-нибудь полезное. Что скажешь? - Луи улыбнулся Йену, и на этот раз улыбка получилась более чем искренней.

+1

36

  Это было действительно странно: с самого момента знакомства они только и делали, что ссорились, а теперь Йен не находил ни одного повода огрызнуться или рявкнуть на разговорчивого шемлена. Тот во всем с ним соглашался, ни в чем не упрекал и был таким дружелюбным, что в голову долийца даже закралась вполне понятная мысль: не издевается ли треклятый орлесианец над ним снова?
  По этому поводу Луи достался очередной подозрительный взгляд искоса - как раз вовремя, чтобы заметить, как его глаза прямо-таки ощупывают фигуру долийца. Вместе с комментарием о "страстной натуре" Йена, которая его, видите ли, "будоражит", прозвучало это все пошлым намеком, заставившим эльфа задохнуться от возмущения.
- Я не... Что?! Да ты просто... - тут он осекся, сообразив, что правильнее было бы вовсе не реагировать, сделав вид, что не заметил никакой двусмысленности, и с запозданием придал лицу равнодушный вид. - Не представляю, о чем ты, - ровно заметил Йен, но покрасневшие уши утверждали обратное.
  Угрозы, исходившей от толстяка Моро, в своем новом знакомом Лирандин не чувствовал. Он вообще не сомневался, что сказано это было только для того, чтобы подразнить его, а он бездарно на эту уловку поддался. И если он сейчас кинется отстаивать свою задетую честь, будет выглядеть еще большим дураком, чем уже себя выставил.
  "Смейся, смейся, шемлен, - мысленно посулил Йен, тоже ведя своего оленя под уздцы. - Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним".
  Угроза, даже не произнесенная вслух, была, в общем-то, довольно пустой - эльф не собирался мстить Луи. Все, чего он сейчас действительно хотел - это найти место, где можно было бы оставить свое ездовое животное, а заодно место, куда можно было бы забиться самому. В чем-то орлесианец оказался прав: на оленя и его экзотичного всадника все чаще поглядывали с удивлением, а какие-то дети даже увязались следом, показывая пальцами. Долиец сам по себе - зрелище не самое привычное в городах, а в сопровождении оленя, возвышавшегося над людьми, был, пожалуй, приметнее бродячего цирка.
- Хорошо, пускай будет твой знакомый, - покладисто согласился Йен, на которого город, с каждой минутой становившийся все оживленнее, давил все более заметно.
  У Антуана, кем бы он ни был, разведчики не задержались надолго: пока долиец давал наставления удивленному конюху, Луи пообщался со своим знакомым, и вскоре они уже шли по улицам Монтсиммара на своих двоих.
  Рыночная площадь навалилась на них внезапно - сонмом звуков, цветов и запахов, и Йен даже головой потряс, пытаясь освоиться со всем этим разнообразием. Вокруг кричали, разговаривали, смеялись, торговались, клянчили, кокетничали, ругались, спорили - словом, делали все, на что только способны люди, собираясь в большом количестве. Торговые шатры и прилавки пестрели разнообразием - здесь, похоже, можно было найти все, от булавок до булав.
- Их так много... - нерешительно произнес Лирандин, подергивая острым ухом. - Долийцы иногда отправляются в города, чтобы поторговать, но меня никогда не отправляли с ними, - он криво усмехнулся. - Думаю, ты понимаешь, почему, - кто-то мимоходом толкнул его так, что он с трудом устоял на ногах, и даже не обернулся, и ухо эльфа снова нервно задергалось. - Ты действительно рассчитываешь узнать что-то здесь? - он с трудом понимал, как в этом месте шемлены слышат хотя бы друг друга.

+1

37

Луи, благополучно смутивший долийца и тем достигший своей цели, только ухмыльнулся в ответ и не преминул про себя отметить то, как покраснели острые уши его спутника: это выглядело непосредственно, мило, а ещё и в самом деле будоражаще. Впрочем, дело есть дело, и нечего отвлекаться на то, что им обоим сейчас может так или иначе помешать. Луи посерьёзнел, напустив на себя вид столь же доброжелательный, сколь и невозмутимый, вскочил в седло и коротко кивнул Йену:
- Договорились. И не волнуйся, мы не проведём там много времени, только поставим лошадей, может, горло промочим и отправимся дальше, - и Луи тронул коня, понемногу углубляясь в узкие монтсиммарские улицы.
  Монтсиммар - не привычный Луи Вал Руайо, город, не обладающий столичным размахом и блеском, тем не менее, богатства, оживлённости и лоска ему хватало и чтобы почувствовать это, достаточно было миновать предместья и оказаться для начала хотя бы в торговых и ремесленных кварталах побогаче.
  Здесь уже расхаживала чистая публика, пахло чаще цветами, чем дерьмом, мастерские и лавки были украшены затейливыми символами цехов и гильдий, а из трактиров выходили не потные забулдыги или измученные своей невесёлой долей работяги, а улыбчивые менестрели и актёры или даже скрывающиеся за своими масками аристократы.
  Луи знал Монтсиммар неплохо, как и некоторых его жителей и, будь он один, обязательно бы заехал кое-кого  проведать, мысль показывать этим людям своего долийского спутника совсем не казалась ему хорошей. Незачем давать повод к лишним разговорам и привлекать ненужное внимание, такими встречами лучше проверять только испытанных знакомых.
  Антуан, безусловно, был одним из таких. Премьер главного монтсиммарского театра по-прежнему помнил старые долги, встретил их весьма радушно и даже настаивал, чтобы они остались передохнуть, но Луи решил, что осмотреться в городе будет гораздо полезнее, поблагодарил за гостеприимство и меньше, чем через полчаса, они с Йеном уже направлялись на рынок.
  Монтсиммарский рынок был огромным и шумным, и, казалось торговали тут всем на свете - лучшим местным оружием и кружевами из Вал Шевена, антиванскими сладкими лимонами и кофе, орзаммарскими гномьими доспехами и ферелденскими шерстяными тканями, затейливыми ривейнскими гривнами и ожерельями и даже райскими птицами с Сегерона.
Луи чувствовал себя здесь, как рыба в воде. Он буквально дышал этим весёлым, разноцветным и разноголосым хаосом, улавливал каждый звук, цвет и запах и с каждым шагом всё больше погружался в этот бурный водоворот.
- Думаю, понимаю, - отвлёкшись от своих ощущений, он доброжелательно и ободряюще улыбнулся Йену. - Да и вообще, долийцам наверняка непросто затеряться даже здесь, - приостановившись и то и дело уклоняясь от тех, кто норовил его толкнуть, Луи быстрым взглядом обвёл рынок. - Я не рассчитываю - я узнаю, - он усмехнулся и кивнул в дальний угол рынка, где посреди небольшой утоптанной площадки топталось с десяток человек и несколько эльфов. - Видишь? - Луи обернулся к Йену. - Они пришли сюда, чтобы найти работу, это рабочие, слуги, подёнщики. Они там показывают себя, а люди подходят, прицениваются и выбирают. Там много болтают и обычно разносят слухи со всего города. Пошли, - он решительно нырнул в толпу. - Послушаем, может, пообщаемся. И держи кошелёк, если он у тебя с собой, - и, рассмеявшись, Луи увернулся от очередного неловкого прохожего.

+1

38

  Если Луи легко и ловко удавалось лавировать между покупателями и зеваками, каждый из которых явно не замечал никого, кроме себя, Йену то и дело доставались толчки и удары локтями, от которых он очень скоро почувствовал себя окончательно несчастным. Даже огрызнуться на невоспитанных шемленов не было никакой возможности - тот, кто толкал его, тотчас же растворялся в толпе, а долийцу только и оставалось, что идти дальше и пытаться не потерять из виду белобрысую шевелюру Луи.
- Затеряться, может, и непросто, а вот быть затоптанным - как нечего делать... - обиженно проворчал он себе под нос, с трудом поспевая за орлесианцем, который шел так легко, будто заранее знал, куда поставит ногу каждый из встречных шемленов. - Замечательно! - с непередаваемым сарказмом прокомментировал Йен, когда Луи указал ему на площадку, где стояли те, кто ничего не покупал и не продавал - кроме себя самих. - Я всегда мечтал побывать на невольничьем рынке - вернуться к корням, так сказать, - ядовитое замечание он сопроводил презрительным фырканьем, но все-таки послушно направился за напарником - за неимением собственных идей приходилось прислушиваться к чужим.
  Со всех сторон то и дело долетали обрывки фраз, но Йен не мог разобрать их смысл - не только из-за чудовищного акцента, но и из-за того, что отвсюду поступало одновременно очень много информации, и он просто не успевал ее воспринимать. Кто-то говорил что-то о чудодейственном средстве, увеличивающем мужскую силу, кто-то - о покрасневшей попке младенца, кто-то - о Великом герцоге и "той эльфийской шлюшке", и все это смешивалось в какой-то невразумительный словесный ком, из-за которого у Лирандина начинала пухнуть голова.
  В конце концов, они все же добрались до наемных работников и какое-то время терлись рядом с этий площадкой, прислушиваясь к обрывкам разговоров. Йен не знал, что удалось услышать Луи, зато его самого успели шокировать дважды, и даже сам он не мог бы сказать, что было хуже: когда его самого приняли за слугу и спросили, умеет ли он натирать полы воском (долиец прикинулся глухим и поспешил скрыться с глаз пучеглазого шемлена), или когда сутулый мужчина с лицом, изрытым оспинами, назвал его "господином" и поинтересовался, не нужен ли ему "справный кучер", что бы это ни значило.
  Йен отшатывался от этих вопросов, как от чумы, все больше мрачнел на глазах, но, как оказалось, испытания его на сегодня не кончились. Он стал свидетелем следующей сцены: пузатый шемлен в блестящей полумаске приценивался к худой эльфийке, у которой от недоедания даже щеки ввалились. Он осматривал ее со всех сторон, словно лошадь, спрашивал у нее что-то на своем отвратительном, квакающем языке, а под конец небрежным жестом указал на свои сапоги, и девушка стремительно упала на колени и принялась натирать украшающие их огромные пряжки.
- Хватит! - не выдержал наконец Йен, проталкиваясь к ним и рывком поднимая эльфийку с колен. - Ты понимаешь, что ты не должна так жить? Не должна служить этим зажравшимся шемленам за их жалкие деньги? Вы все не должны! - повышая голос, обратился он к эльфам, которые прислушивались в равной степени с интересом и изумлением.

+1

39

Пожалуй, ассоциация с невольничьим рынком и правда могла возникнуть, но, по мнению Луи, для этого нужно было обладать более чем трагическим взглядом на мир, который мог всё что угодно окрасить в чёрный цвет.
- Это не рынок, люди просто ищут работу, - Луи беззаботно пожал плечами. - Всем ведь нужно на что-то жить, верно? А так быстрее и проще, особенно тем, у кого нет рекомендаций или кому нужна только подённая работа. Обычное дело. А чтобы не затоптали, просто держись ко мне поближе, - Луи одарил своего спутника ещё одной ободряющей улыбкой. - Всё будет в порядке, это всего лишь рынок.
  Возле наёмных работников они сначала держались вместе. Луи слушал внимательно и чутко, но уловить пока ничего толкового не получалось, слишком уж часто окружающие переключали внимание на Йена и либо замолкали, либо принимались его же и обсуждать. В этом не было ни демона удобного и в конце концов Луи осторожно отделился от своего спутника, стараясь не выпускать его из виду при этом, и не спеша двинулся по кругу вокруг площадки работников.
  Один раз его попытались нанять в музыканты на вечер, причём даже пообещали неплохие деньги, пару раз попытались наняться на работу к нему - конюхом и лакеем, а главное - в его присутствии заговорили. Говорили о том, что в последнее время "остроухие" исчезают всё чаще, что некоторые, мол, судачат, что они наверняка какую-нибудь свою банду или воровскую шайку сколачивают в трущобах, другие уверены, что за дело снова взялся "Монтсиммарский зверь", который лет пятнадцать назад повадился делать деликатесы из эльфийских ушей, да так и не был пойман, а третьи, в основном сами эльфы, злятся на городскую стражу, которой сколько ни жалуйся, ничего она не предпринимает.
  Сведений было не то, чтобы много, разве только удалось узнать, что пропажи по-прежнему не прекращаются, да имело смысл обратить внимание на "кондитера", но и это уже был какой-никакой улов. Луи огляделся по сторонам в поисках своего спутника, чтобы поделиться с ним этим, нахмурился, осознав, что нигде его не видит, и невольно вздрогнул, когда услышал знакомый голос. Голос, который нёс такое, за что запросто можно было бы отправиться на виселицу, а с ещё большей вероятностью захлебнуться кровью прямо здесь, на месте.
- Дышло тебе в зад! - яростно выдохнул Луи сквозь зубы и принялся проталкиваться сквозь толпу, бесцеремонно распихивая всех, кто попадался ему на пути.
  Эльфийка, к которой взывал долиец, между тем, смотрела на него расширившимися глазами со смесью страха, изумления и раздражение. Отступив от него на пару шагов, она сердито подбоченилась и, наконец, обрела дар речи.
- И как же это я жить-то должна по-твоему? - угрожающе переспросила она напряжённым, звенящим голосом. -  Ты чего, меня жизни учить вздумал, расписной?! - она надвинулась на Йена. - Может, думаешь, деньги на деревьях растут? Так не растут, а мне три рта голодных кормить с матерью на пару! - выплюнула она долийцу в лицо.
  Наблюдавший за этой сценой орлесианец в полумаске явно забавлялся зрелищем. Некоторое время он молчал, потом усмехнулся, шагнул ближе и оказался совсем рядом с Йеном.
- Какой занятный и свежий экземпляр, - проговорил он, растягивая слова. - Такой... непосредственный. Господа, чей это кролик? - орлесианец огляделся по сторонам, словно искал хозяина забавной собственности. - Или ты пока сам по себе, воробушек, а? - и цепкие пальцы в перчатке слегка прихватили Йена за острый кончик уха.
  Луи появился "на сцене" как раз вовремя, чтобы увидеть это прикосновение. Незавидная судьба Гастона Моро и отчётливое понимание того, чего им может стоить покалеченный аристократ, с одинаковой скоростью пронеслись у него в уме, и Луи решительно шагнул ближе.
- Мой! - с апломбом заявил он, кладя руку на эфес рапиры. Сейчас, как никогда, надо было сойти за дворянина, хотя бы марчанского. - Это мой кролик, мессир, - Луи очаровательно улыбнулся. - Увы, он ещё не привык к городу. Луи де Ланже из Киркволла, к вашим услугам, - он слегка поклонился, отчаянно надеясь на две вещи: что удалось сыграть достаточно убедительно и что Йен сейчас просто помолчит.

+1

40

  Неожиданный отпор и ярость в голосе эльфийки поразили Йена даже больше, чем все, что он успел увидеть на шемленском рынке. Она не только не испытывала благодарности за то, что он избавил ее от унизительного занятия, но и накинулась на него, как будто это он был шемленом, который станет платить ей медяки за тяжелую работу.
  Лирандину было что ответить на каждый ее вопрос, но пока он приходил в себя и справлялся с растерянностью, о себе напомнил орлесианец в маске. И если его слова заставили долийца только брезгливо поморщиться, то от фамильярного прикосновения его так и перекосило: ударив шемлена по руке, он отшатнулся от него, как от прокаженного.
- Ga rahn! - зашипел Йен, по-кошачьи прижимая уши к голове.
  Но что бы он ни собирался высказать наглому орлесианцу, этому так и не суждено было прозвучать - вмешался невесть откуда появившийся Луи. Лирандин слушал его, от возмущения потеряв дар речи и только жадно хватая ртом воздух. Он готов был уже оттолкнуть орлесианца, отвергнуть его "защиту", которая была унизительной и ненужной, но остановился, вспомнив все-таки: он здесь не сам по себе. Не как представитель вольного народа, который может вести себя, как ему вздумается. Он здесь, как агент Инквизиции, а значит, должен сдержаться - снова.
  Скрипнув зубами так, что это, наверное, было слышно во всех уголках площади, Йен промолчал - и вряд ли хоть кто-то из присутствующих понимал, каких усилий ему это стоило. Прищурившись, он наблюдал за беседующими шемленами, готовый пустить в ход магию, если дело примет скверный оборот.
- Марчанин, - аристократ в полумаске скривился так, словно ему подсунули протухшее блюдо. - Не знаю, как в Киркволле, а в благословенном Создателем Орлее мы умеем дрессировать своих слуг. Держите своего кролика на коротком поводке, мессир, если не хотите заплатить за его дерзость больше, чем он стоит. Хотя я понимаю, почему вы держите его при себе - право же, он прехорошенький, - растянув губы в слащавой улыбке, орлесианец похлопал Йена по щеке, ухмыльнулся и скрылся из виду.
  Эльфы, в последний раз насмешливо посмотрев на оплеванного долийца, вернулись к своим делам и разговорам, и рыночная суета возвратилась в прежнее русло, будто ничего особенного и не произошло. Не глядя ни на кого, Йен побрел прочь - на душе было так мерзко, что хотелось  не то взвыть, не то исторгнуть из себя скудный обед. Он отошел в сторону от шумной площади, положил руку на одинокое дерево - осколок привычной ему жизни посреди всего этого чужеродного безумия, - и прижался к тыльной стороне ладони лбом.
- Значит, вот как живут эльфы в городах? - глухо заговорил он, не видя, но чувствуя присутствие Луи. - Не смеют поднимать взгляд на шемленов и перечить им, прислуживают им, делают все, что им велят? И для того, чтобы тебя не купили или не убили за дерзкий язык, нужно быть чьей-то вещью? Я же... я же просто хотел помочь, - еле слышно закончил долиец, чувствуя, как наворачиваются на глаза непрошенные слезы.

+1


Вы здесь » Dragon Age: Before the storm » Настоящее » 14 Волноцвета 9:44 ВД | Порочность без добродетели